Письменный перевод c казахского на русский

28 января в Центре восточной литературы Российской государственной библиотеки в Москве прошла встреча разговорного клуба казахского языка —  пространство живого общения для тех, кто хочет говорить по-казахски без страха и спешки. Клуб открыт для участников с любым уровнем владения языком и объединяет людей разного возраста и опыта. Куратором клуба является Гульзада Джумабаева — переводчик и преподаватель, для которой язык давно является не только профессиональным инструментом, но и способом выстраивания человеческих связей. Встречи разговорного клуба проходят в двух форматах — онлайн и офлайн каждую последнюю среду месяца.

В интервью Гульзада рассказывает о причинах языковой неуверенности, наиболее частых сложностях в устной речи, принципах работы разговорного клуба и о том, какие темы и форматы помогают участникам постепенно начать говорить увереннее.

Гульзада, как появилась идея создать разговорный клуб казахского языка? Какую цель Вы ставите?

Идея разговорного клуба родилась не внезапно, из личного наблюдения. Я много лет общаюсь с людьми, которые учат казахский язык на курсах, самостоятельно, по учебникам или через видео. И почти у всех была одна и та же боль —  «я вроде понимаю, но говорить боюсь», «я знаю слова, но они не складываются в речь», «говорю неправильно, все будут смеяться».

Казахскому языку катастрофически не хватает живого, безопасного пространства для разговорной практики. Ни урока, ни экзамена, ни «правильно / неправильно», а именно живого общения — с ошибками, паузами, смехом, поиском слов.

Цель клуба для меня — вернуть языку его естественную функцию: быть средством связи между людьми, а не источником стресса. Мне хотелось создать место, где казахский звучит легко, по-человечески, где язык не барьер, а мост.

Сначала клуб начал функционировать онлайн. Подключались участники из разных городов и стран. А в данный момент мы проводим и офлайн встречи раз в месяц, в последнюю среду, в Центре восточной литературы Российской Государственной Библиотеки. 

Почему для Вас было важно сделать клуб открытым для людей с любым уровнем языка?

Потому что язык это путь, а не точка назначения. И очень важно, с какого состояния человек начинает говорить. Я много раз видела, как люди с начальным уровнем чувствуют себя «недостаточно хорошими», чтобы говорить, а люди с более высоким уровнем — наоборот, боятся говорить «неидеально». В итоге молчат все. Мне было принципиально важно сломать эту иерархию. В нашем клубе нет «слабых» и «сильных», есть люди на разных этапах. И это, кстати, огромная ценность: начинающие видят, что говорить можно уже сейчас, а более продвинутые учатся говорить проще, теплее, живее.

Казахский язык очень гостеприимный по своей природе. И клуб я хотела сделать таким же.

Какие сложности в живой речи чаще всего испытывают изучающие казахский язык, и как клуб помогает их преодолеть?

Самая частая сложность — это страх. Страх ошибиться. Страх, что тебя не поймут. Страх показаться «смешным» или «не своим».

На втором месте зажатость речи: человек знает слова, но говорит коротко, односложно, будто извиняясь за каждый звук.

В клубе мы это снимаем постепенно. Во-первых, через регулярность: когда встречи повторяются, мозг перестает воспринимать разговор как угрозу. Во-вторых, через реальные темы: мы не говорим абстрактно, мы говорим о жизни — о семье, детстве, еде, традициях, чувствах, воспоминаниях. Это запускает речь естественно. В-третьих, через поддержку группы: когда ты видишь, что другие тоже ищут слова, тоже ошибаются — напряжение уходит.

Как Вы помогаете преодолеть неуверенность участникам? Может, есть какие-то приемы?

Да, есть и они очень простые, но действенные.

Я  с самого начала озвучиваю правило: ошибка не провал, а признак роста. В клубе мы не «ловим» ошибки, а мягко помогаем, если человек сам этого хочет.

Я часто использую формат коротких высказываний: не длинная речь, а 1–2 предложения. Это снижает давление и дает ощущение «я могу».

Еще  много работаю с атмосферой. Мне важно, чтобы человек чувствовал: его слушают по-настоящему. Иногда достаточно одного одобрительного взгляда или фразы «өте жақсы», чтобы человек расправил плечи и заговорил увереннее.

Показываю участникам, как важна поддержка друг друга — дружеские аплодисменты, теплые приветствия при встрече, душевные посиделки за чашкой традиционного казахского чая с молоком. 

Как Вы выбираете темы для разговорного клуба? Какая тема вызывала наибольший интерес?

Темы я выбираю сердцем и через наблюдение. Я всегда думаю: о чем человеку будет хотеться говорить, даже если он не знает всех слов?

Лучше всего заходят темы, связанные с личным опытом и идентичностью: семья, детство, родной дом, традиции, язык в жизни, чувство «своего», воспоминания о бабушках и дедушках, национальная кухня.

Одна из самых живых и трогательных тем была «Казахский язык в моей жизни». Люди делились очень искренне: кто-то говорил о стыде, кто-то о боли, кто-то о возвращении к корням.

В такие моменты язык перестает быть просто языком — он становится частью внутреннего диалога человека с собой. И ради таких разговоров, если честно, этот клуб существует.

Telegram-канал «Казахский с Гульзадой»

Стихи македонской поэтессы Весны Алексовой-Стойковской в этом году впервые вышли на русском языке. Сборник «Завтра — всегда сейчас» стал результатом кропотливой работы Елены Обуховой — ранее преподавателя Воронежского государственного университета, сейчас преподавателя Русского центра при Университете им. Свв. Кирилла и Мефодия в Скопье, доктора филологических наук и большого знатока македонской культуры.

В интервью Городам Переводов Елена рассказывает, как впервые почувствовала силу поэзии Весны Алексовой-Стойковской среди шума праздника, с какими вызовами сталкивается переводчик, передавая особую музыкальность македонского стиха, и как в стихах звучит сама Македония — в ритме, образах и языке.

Как Вы впервые познакомились с поэзией Весны Алексовой-Стойковской? Что Вас в ней зацепило?

С Весной Алексовой-Стойковской мы знакомы уже много лет, но о ее поэзии я узнала 10 февраля 2024 года в день Дипломата. Обычно в этот день наши соотечественники в Северной Македонии собираются в городском парке Битолы, который еще называют городом консулов. Здесь находится памятник консулу Александру Ростковскому, который был убит турками, защищая интересы православного народа. По окончании церемонии Весна подарила мне свою недавно изданную книгу. Мы с мужем открыли ее наугад и прочитали стихотворение «Отблеск»:

Мы скрылись
В темном жизни уголке 
И смяли все свои мечты.
Порывы стерли, 
И бросили надежду,
Как рубище.
Сквозь пальцы, как вода
Текли года.
Подарки мы раздали,
Не открыв.
Мечты мы заперли на ключ,
Чтоб не болело.
Но, смотри!
Отблеск.
Отблеск света
В скважине замочной.

Это стихотворение тогда точно отразило наше эмоциональное состояние, и прямо там, у памятника, нам пришла мысль, что эти стихи обязательно должны прочитать и наши соотечественники. И вот, летом 2024 года книга была издана в Москве на русском языке.

Кроме этого стихотворения, в книге было много других, созвучных мне. Особенно привлекательны для меня мотивы детства, воспоминания о беззаботности и волшебстве, пронесенные сквозь года. Здесь автор порой выступает как мудрый добрый сказочник, особенно в стихотворении «Разговор», где солнечный зайчик беседует с деревом. Здесь дерево сравнивается с жизнью, а зайчик – со счастьем:

- Я как жизнь,
Мимо меня могут пройти,
Но не могут меня не заметить.
А ты,
ты как счастье,
если зажмуриться,
можно тебя не увидеть.

Что оказалось самым сложным при передаче македонской поэзии на русском языке? Встретились ли в сборнике образы или метафоры, которые пришлось интерпретировать совсем иначе, чем в оригинале?

Говоря о македонской поэзии, нужно сказать пару слов о самом македонском языке. Этот язык нам близкий, славянский, но в нем есть и свои особенности. В македонском языке нет падежей, но есть закрепленное ударение на третий слог от конца. И поэтому очень часто македонцы, как и французы, пишут белым стихом. Иногда получается, что стихи с македонской рифмой из-за ударения выглядят немного примитивно при переводе, и приходится что-то фонетически менять. Иногда лучше сохранить только ритм.

Например, мое любимое стихотворение в переводе оказалось совершенно лишенным рифмы, но с новым ритмом оно звучит не менее интересно, чем в оригинале. Вот отрывок из него:

То были дни
Когда вдруг возвращались
С юга ласточки,
С собою принося
Оранжево-манящий
запах тайны
Дальних странствий
И чувство
Достижимости всего.
То было в те мгновенья,
Когда утра
Сливались
С играми в полдневную жару,
А те переходили 
в посиделки
вечерние.

Как раз в этом стихотворении появляется сложно переводимый эпитет: на македонский язык слово «оранжевый» переводится как «портокалов», то есть апельсиновый. И поэтому при переводе происходит дилемма: оставить ли цвет просто оранжевым или ввести эпитет «апельсиновый». В данном случае победили потребности ритма. И слово осталось «оранжевым».

Интересна и устаревшая лексика, которую мастерски употребляет Весна в своих стихотворениях. Например, слово «дамари», турцизм. По сути, это слово переводится как «кровеносные сосуды», на которых можно почувствовать пульс, или как нервы. Следует отметить, что телесность весьма свойственна македонской поэзии, и в текстах чаще, чем в русской поэзии, встречаются метафоры, связанные с частями тела. В данном контексте пришлось просто перевести как «суть». Дословность показалась бы здесь русскому читателю странной:

Советовались ли Вы с автором стихотворений, чтобы уточнить смысл или настроение? Как проходил этот диалог?

Да, советовались. И это в современном переводе лично мне очень нравится. При переводе стихотворений всегда есть варианты. И какой-то из них автору может понравиться больше. Это гораздо удобнее, чем работать без возможности консультации. Когда мы с супругом переводили роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», то поверьте, мы бы с удовольствием пообщались с авторами, если бы они были живы. А так приходится проводить серьезную исследовательскую работу и полагаться в основном на себя, чтобы перевод случайно не упал «стремительным домкратом». Кстати, эту фразу было перевести очень трудно, потому что в македонском языке домкрат – это «дигалка», то есть подъемник, что попросту разрушает шутку. 

В чём Вы видите самобытное очарование македонского языка? 

Македонский язык где-то звучит тверже русского, особенно там, где звук «р» выступает как слоговый: «прст», «крст», «крв». Кажется, что в этих словах нет ни единой гласной. Это звучит очень необычно. И в принципе я как лингвист очень люблю в македонском все то, что осталось от старославянского языка. Как будто ты возвращаешься в речи к ее истокам. Именно в Охриде, где я сейчас живу, жили и писали непосредственные ученики Кирилла и Мефодия – святые Климент и Наум. Весна Алексова-Стойковска не случайно называет в своих стихотворениях Македонию «библейсколетней», то есть ровесницей Библии.

Что, по Вашему мнению, русскоязычные читатели могут открыть для себя в современной македонской поэзии?

Современная македонская поэзия – очень лиричная и образная. В поэзии Весны Алексовой-Стойковской читателю обязательно приглянется образ Македонии, ее неповторимой природы. Так, в стихотворении «Душа навек» читатель переносится в Осоговский край, в котором немало старинных церквей и монастырей, в том числе монастырь святого Иоакима Осоговского. Этот край известен множеством рек, природной минеральной водой, а также производством кочанского риса, который любят не только в Македонии, но и за ее пределами. В стихотворении Весны переплетается музыка, танец и сама природа. Они как будто танцуют оро – так называется по-македонски хоровод:

Она носит в себе дыханье
Осоговских гор.
Магическую музыку 
Гайды и барабана
Он претворил в танец.
В поэзию.

Это стихотворение Весна посвятила своему покойному отцу. Димитар Алексов –выдающийся македонский хореограф, занимавшийся народными танцами, и автор хореографии одного из лучших мужских македонских танцев, оро под названием «Осоговка». 

Оставил за собою 
Душу свою навек.
Она, 
Осоговка, 
Все еще живет.
А с ней живет и тот, 
Что водит хоровод.

Современная македонская поэзия, несомненно, станет очередным открытием и откровением для любителей поэзии с ее южным горячим колоритом и проникновенными лиричными нотками, с неповторимыми диалектными особенностями, турцизмами, старинными названиями звездного неба и многим другим. Как говорит известный переводчик македонского языка Ольга Панькина: «Читайте Македонию!».